Три случая из истории андеграундного комикса.

Комикс не может зародиться и развиваться в несвободных государствах. Тоталитаризм убивает его. А перспектива развития этого искусства может быть только при условии регулярности. Ведь культура — это проращивание. Нельзя создать один комикс раз в пять лет и называться большим комиксистом.

Хотя к этому стоит вспомнить, что комикс появляется в начале XIX в. как своеобразный антидот для преодоления тирании и маркер свободы. Все началось с Гете и романа «Страдания юного Вертера», который Наполеон отметил как лучший. Неудобство было в том, что сам Гете так не считал и на основе такой личной неприязни начал финансово помогать Рудольфу Тепферу (Rodolphe T?pffer), который в свою очередь создал ряд карикатур на Бонапарта.

Вольные авторы, которые изменили комикс

50-е гг. XX в. ознаменовались комиксовой истерией. Она была спровоцирована книгой американского психолога Фредрека Вертема «Развращение невинных», которая называла комикс «чумой за 10 центов». Эта работа привела к массовому истреблению комиксов и появлению специальной маркировки, что имело целью защитить потенциального читателя от опасности и взять под контроль печатный рынок.

Как противостояние этому явлению уничтожения возникает целая серия андеграундных комиксов. Среди авторов, которые были причастны к этому явлению можно выделить три человека: Роберта Крамбе (Robert Crumb), Арта Шпигельмана (Art Spiegelman) и Криса Вера (Chris Ware). Опыт этих художников показал, что значит быть вольным комиксистом.

Роберт Крамб, 1943

Наиболее известный представитель андеграундного комикса. Его деятельность проросла из хиппи-культуры, и задала настрой и тематику его работам. Комиксы Крамбе ориентировались на взрослую аудиторию. Например, Zap из-за своей эротической тематики содержал маркировку «Только для взрослых интеллектуалов».

Важно то, что работы Крамбе — это не только комикс взросления и освобождения, а также течение, которое противостоит цензуре и супергероям. Например, Whiteman, апеллируя к истории о Супермене, пародирует ее, смещая акценты, а также иронизирует о своем внутреннем мире. Важно также, что такая оппозиционность андеграундного и супергеройского комикса возникает из главной необходимости — жить без маски, с открытым лицом. Что вплотную подводит к риторике свободы.

Благодаря своеобразной причудливой изобразительности Крамбе называли «Гойей нашего времени». Это не удивительно, ведь все его герои пришли к художнику после одного приема ЛСД. Впоследствии автор скажет: «Я рисовал ужасные вещи».

Арт Шпигельман, 1948

Главный реформатор и «виновник» стремительного роста популярности комикса. Его совместный с женой журнал Raw продемонстрировал игру не только в оформлении обложки, но и с самой формой. Номера часто сопровождали приложения в виде жвачек, дисков или порванных страниц.

Но главным шагом, который сделал Шпигельман — это окончательный переход от детской до взрослой формы и проблематики. «Maus» — комикс о Холокосте, который получил Пулитцеровскую премию и стал импульсом к развитию этой тематики в массовой культуре. В нем говорится об истории родителей Шпигельмана, которую рассказывает ему отец. Важно, что помимо применения новой проблематики, автор использует своего рода алегоризации. Главные герои комикса подаются в виде животных: немцы — коты, евреи — мыши, французы — лягушки, американцы — собаки, поляки — свиньи и тому подобное. И если в традиционном понятии комикса все персонажи носят маски то у Шпигельмана главные герои — животные. Хотя в «Maus» речь идет именно о людях, и мышь — это не маска, а сам Шпигельман.

Кстати, «Maus» выходит в свет в 1986 году и это ключевая дата для комикса и появления графического романа как такового. Тогда появляется не только комикс о Холокосте, но и «Хранители» Алана Мура и «Возвращение темного рыцаря» Фрэнка Миллера. На фоне тенденции роста комикса Шпигельман выступает как оратор этики и взросления.

И что важно, что комикс, появившись во время кровавого века, прозвучал как голос одного конкретного человека. Потому что это время, когда в первую очередь один голос ценится больше, чем голос романиста. И в этом контексте важна еще одна работа Шпигельмана — обложка для New Yorker, посвященная 11 сентября 2004 года, а также выход комикса «In the Shadow of No Towers», который дает достаточно критический взгляд на последствия трагедии.

Крис Вер, 1967

Это человек, совершивший преобразования от комикса схеме. «Джимми Корриган, самый умный ребенок на Земле» («Jimmy Corrigan, the Smartest Kid on Earth») выполнен в традиции американской литературы и представляет полную модерность, которая частично отсылает читателя к «Улиссу» Дж. Джойса. И для того, чтобы прочитать этот комикс надо быть smartest — не только умным, но и наиболее изобретательным.

В комиксе речь идет о некоем маминкином сыночке по имени Джимми Кориган, которого в детстве бросил отец. Однажды он получает известие от папы и, собственно, весь комикс демонстрирует внутреннее восприятие ситуации. Соответственно это пространство, в котором ничего не происходит, а сам Джимми — герой медлительности, который оказывается в том мире, где взросление граничит с безумием.

«Джимми Корриган…» как и предыдущие комиксы, апеллирует к супергеройскому дискурсу, и в частности к Супермену. Этот герой важен также и с той точки зрения, что Джимми воспринимает его как своего отца. Интересно, что К. Вер убивает Супермена, что создает для главного героя ситуацию двойной потери отца.

Кроме нового типа героя и джойсовской модели мира, Вейер придает комиксу пространственность. Это выражается как в визуальном аспекте, так и в предоставлении читателю свободы. Например «Building Stories» — необычный комикс, который сочетает в одной коробке все возможные форматы: газета, стрип, журнал и т.п. Эти составляющие можно читать с любым алгоритмом, что создает вариативность прочтения и отсылает к «Игре в классики» Х. Кортасара.

Что все это значит?

Сегодня комиксу приходится довольно тяжело, даже при условии, что из этой отрасли за рубежом можно получить PhD. Ведь пока это явление при всем научном дискурсе должно пройти путь легимитизации, преодолевая ряд стереотипов. Но опыт Роберта Крамбе, Арта Шпигельмана и Криса Вера показал, что такое быть свободным комиксистом, несмотря на репрессивность стереотипов